Сарет Кэил'Менэль [Deadly True: Одобрено]


#1






Персонаж пропал без вести на Дреноре.


#2
Гарнизон "Зашедшая Луна"



#3
Утёс Изгоев
Audio




#4
I

С самого рассвета солнце благоволило пришедшему дню.

Фалькас спешил. Он прекрасно понимал, что у него еще предостаточно работы, как и у любого другого способного мага на службе Королевства. Но, когда в просторное помещение канцелярии, заполненное множеством бумаг, свитков, книг и других служащих магов явился молодой посыльный с вестями из родильных палат, эльф тут же с головой погрузился в глубокий омут рассеянности, и словно забыл обо всём на свете. Отлучиться ему, конечно же, позволили.

Эти вести, так или иначе, не были неожиданностью – но он ожидал их с таким невероятным трепетом, каждый день своей жизни последнюю неделю, что сейчас, спешно спускаясь по лестницам величественного коридора к выходу из здания, глухой отзвук мужского каблука ботфортов, который плавно растекался по высоким стенам, покрытым искусными резными узорами и уходил куда-то в купольный потолок, выдавал всё внутреннее возбуждение кель’дорея, и, в какой-то мере, его сокрытые нотки беспокойства.

Audio

Еще относительно молодой эльф, едва способный сейчас совладать с бурей эмоций, бушующей внутри него, хаотично воспроизводил в голове воспоминания последних месяцев жизни с того самого дня, когда они с супругой узнали, что у них будет ребёнок. Первенец. Небывалое счастье для молодой пары, как говорили представители более старших поколений обоих родов. Вспомнив их наставления, Фалькас занервничал с новой силой – ведь с обязанностями приходит и большая ответственность? До родильных палат оставалось еще полпути, и поэтому, в очередной попытке совладать с нервами, кель’дорей начал перебирать в голове все рекомендации целителей по здоровому развитию плода, что они усердно старались выполнять всё это время – будь то безмятежные прогулки по близлежащим к черте Луносвета чащобам лесов и аллеям, здоровое гастрономическое и магическое питание организма, режим сна, и, конечно же, минимум конфликтов и тревог.

С последним у них почти никогда не было проблем: непоколебимость мага в Фалькасе зачастую сменялось уникальной для него чертой податливости, в те моменты, когда своенравность Исинэ уступала место её смиренности. Она была моложе своего супруга, но не по годам мудра и рассудительна. И безумно красива. Вспомнив об этом, кель’дорей радушно улыбнулся сегодняшнему дню.

Когда Фалькас оказался внутри, его тут же проводили в палату. Он боялся опоздать, но прибыл именно тогда, когда нужно было – чтобы показать Исинэ свою поддержку. И она её ощутила. Вскоре после этого начались роды: в золотистом освещении лампад, лежа на умело заправленной, но уже смятой постели, она кричала и стонала, тужилась, пыталась отдышаться, снова тужилась, неистово хватаясь хрупкими пальцами за светлую ткань постели в те самые моменты, когда старалась вытолкнуть плод. Умелые клирики без лишней спешки кружились вокруг роженицы, осуществляя всё необходимое: каждый из них прекрасно знал своё дело и своё место. Такая работа, непривычная на взгляд мага, была для них обыденностью. Это можно было заметить по отточенным до автоматизма действиям, визуальной непоколебимости и умении работать слаженно, словно единый, зачарованный механизм. 

Он знал, он чувствовал в ней Свет, который всегда был особо силен в Исинэ. Её непоколебимая вера в Свет, куда большая, чем у самого Фалькаса, помогала ей и сейчас. Эльф ощущал это каждой частичкой своего тела и души, находясь в тесной палате, заполненной жрецами, которые принимали роды – но ни один из них в этот момент не сиял так ярко, как Исинэ, дарующая жизнь. Эта крохотная жизнь уже была неразрывно связана с магом. Его кровь, его плоть, его душа.

Когда всё закончилось, укутанный в мягкую, светлую ткань новорожденный покоился в её трясущихся объятиях. Ослабленная, но счастливая, она улыбнулась подошедшему, и опустившемуся на одно колено перед её постелью супруга. Его никак не беспокоило, что постель, и сама Исинэ была испачкана в жидкости, которые выходили из неё вместе с плодом. Эльф прижался к девушке, целуя мальчика в лоб:

— Он сияет, словно сам Свет Небес одарил его своей частицей добра. Ты, - он трепетным тоном любящего мужчины выделил в рождении светоносного сына значимость Исинэ - подарила ему Свет… Как мы назовём его?

Безмятежно разгуливая под закатной сенью деревьев, они часто рассуждали об этом, но никогда не могли определиться наверняка. Иссиня-лазурные глаза девушки блеснули в приглушенном свете лампад и свечей. Её звонкий, но пропитанный слабостью голосок прозвучал тихо, но уверенно:

— Сареф… Мы назовём его Сареф.


#5
II

После падения Кель’Таласа армия Плети, что неумолимым маршем тянулась обратно всё тем же, проклятым путём, неизлечимой чумой раскинула свои отвратительные, зловонные и бритвенно-острые когти по землям Лордерона. Это место больше не было землёй людей, и она никогда ею не станет. Полководец армии мёртвых, ведомый новым спутником, которого сам когда-то убил, а теперь, с помощью «жизни» высших эльфов вернул Кел’тузада к нежизни, держал свой путь на юг, в земли Альтерака. Настоящие мотивы такого перемещения оставались полностью известны только им двоим.

Армия Плети продолжала непомерно расти. Пополнялась новыми безликими, неотёсанными и невероятно жестокими безмозглыми фигурами, один вид которых у любого живого мог вызвать животный ужас и желание бежать прочь, бежать без оглядки. Были и те, кто, управляемые этим самым ужасом, или чем-то иным, отчаянно сражались за свои жизни, не понимая очевидного факта – всё это не имеет смысла. Да, люди, эльфы и дворфы совместными усилиями всё ещё пытались что-то предпринимать, но все их попытки остановить такую великую силу были тщетны, и с каждым новым днём, для многих из которых он не наступал, эта надежда становилась всё более призрачной.

Среди бесчисленного легиона были и другие, «особенные». Они казались много лучше внешне, но на самом деле внушали не меньший страх. Своими знаниями, умениями и решимостью, которая прошла через омерзительное преобразование, рыцари смерти Короля Мёртвых выкашивали всё живое оружием, магией и направляющей нежить почерневшей дланью. Среди них был и он.

Audio I

Но даже таким новобранцам была нужна тренировка, и когда разведка Плети доложила о передвижении группы паладинов внутри «пышущих» Чумных Земель, он получил своё первое задание. Память была всё ещё слишком свежа – он либо будет сражаться так, как никогда при жизни, либо позволит себе дать слабину и понесёт заслуженную смерть от рук своих бывших собратьев. В великой армии Плети нет места слабакам. Это стало его первым заданием. Первым, и далеко не последним.


С полными ледяной ярости глазами и искривлённой посмертной гримасой на лице человек массивным ударом ноги выбил дверь.

Добраться до поместья Маррисов не составило особого труда, и карающий бич Плети, состоящий из отряда вурдалаков, управляемых парой бесславных рыцарей смерти, настиг своей цели. Вопреки всеобщим заблуждениям, вурдалаки были не так уж тупы. Они управлялись, а хватка повелителей была жестока и непоколебима, как и они сами.

И он же, словно гневный призрак прошлого, вошёл внутрь первым, распространяя вокруг ауру смерти. Нижний этаж был пуст. Наверху послышалась какая-то возня. Вслед за человеком в здание со скрежетом чумных доспехов из неприятно посиневшего саронита проник кель’дорей с таким же цветом глаз, и прямым, полуторным мечом наперевес.

Руны на клинке, как и сами глаза эльфа, отдавали в затхлый и густой воздух стальной дымкой, а лицо было полно злой решимости. В отличии от человеческого, оно не выражало ничего другого.

Вслед за нервными шорохами послышался шум тяжелых доспехов, и пол второго этажа, покрытый массивными досками, заскрипел. Вместе с рыцарями смерти в особняк начали проникать шустрые вурдалаки, один за другим. Эльфийский слух кель’дорея уловил едва ощутимый женский голос откуда-то сверху. Неимоверно дрожащий, отчаянный, и столь же приглушённый. И тут появились они.

Проклятое поместье именитого семейства, один из членов которого нашёл небывалое почтение среди народа эльфов, и конец которого был положен Рамштайном, словно бы притягивало. Всех. Здесь почти всегда водилась нежить, а когда не было её, в очень редкие моменты, ошивались они. В своих жалких попытках спасти последние очаги жизни в этих краях, они надеялись найти это место безопасным перевалочным пунктом на пути дальше, на запад и на юг, но найдут лишь смерть.

Несколько живых спешно спускались по лестнице, явно готовые к бою с невиданным, но очевидным для них врагом. Эта готовность ощущалась в незримо позолотевшем воздухе, который гневным облаком двигался вслед за поборниками Света. Не выжидая и короткого момента, все четверо ринулись в бой, словно бы охраняли что-то особо важное. Человек мог и не подозревать, что, но эльф знал.

Глупые, слабые паладины снова не смогли отказаться от своих принципов, и бросить тех, кто уже обречён. Это противоречило их кодексу. Паладины были ослаблены духом, но не физически. Что-ж… Это им не помогло.

Самый первый из них, высокий человек с короткими золотистыми волосами, в стремительном порыве воздел огромный боевой молот, нацелившись на коренастого рыцаря смерти человека - тот вовремя уклонился, и удар не достиг цели. Но не аура - именно она заставила бледнокожего озлобленно зашипеть и едва заметно пошатнуться. Вперёд тут же вырвались вурдалаки, первому из которых достался новый, на порядок более слабый удар. Но и этого было достаточно, чтобы тот буквально развалился на части на том же самом месте. Большая часть остальных накинулась на него и на других.

Он не знал этого человека прежде. Знал лишь, что чести стать рыцарем смерти тот удостоился по праву своего статуса - барон Аджентис Мирекблейт. Так его звали. Кель’дорей не ощущал в нём напарника, он не был приятен или хотя бы чуточку интересен ему. Они просто должны будут убить их, всех до единого. Но сначала…

Вурдалаки продолжали свой натиск, не давая паладинам победить офицеров Плети количеством, но часть из них осталась позади рыцарей. Кель’дорей, управляющий всеми из них, вслед за человеком ринулся вперёд, проводя ряд молниеносных атак по ближайшему паладину, словно бы он упражнялся с мечом всю жизнь.

Так оно и было. Даже став рыцарем Серебряной Длани, по старой традиции носящим боевой молот, он не забывал о своих навыках, отточенных с раннего детства. Мельчайший укол воспоминаний об этом поразил его разум на самый короткий миг, а затем… Затем его лицо исказилось, и острие клинка нашло свою цель.

Страшный удар, пропущенный паладином в безнадёжной попытке отбить его молотом, стоил ему жизни. Но перед этим, он стоил ему страданий - кончик клинка кель’дорея смачно полоснул верхнюю часть груди и горло, тому не помог даже доспех. Разбрызгивая перед собой алую кровь, грудь беспокойно задёргалась, а паладин бурляще захрипел, обхватывая горло одной рукой, которая тут же судорожно засветилась Светом - но человек с руническим клинком не оставил ему шанса, пронзив живот насквозь. Второй из паладинов, освободившийся от плена безнадёжного боя с вурдалаками вырвался к центру комнаты, нападая на того, убийство кого должно было прекратить это всё. Паладин с чёрными, как смоль, волосами и бородой, в рывке занёс молот, атакуя белоголового кель’дорея, но был слишком медлительным - тот успел перехватить меч боком, и второй рукой обхватил край клинка, блокируя удар сверху. На недолгие секунды между ними повисло противоборство, пока человек, широко раскрыв глаза, в небывалом напряжении вымолвив:

— Сареф… Только не ты…

Он узнал его. И кель’дорей узнал того в ответ. Это ничего не значило.
                            Not I - I won't conform to what I see in you

                                     Not I - I won't surrender what I am

                                 Not I - And even if it was a part of me

                                    Not I - I'll never be that way again

                                                          © Demon Hunter

Audio II

Момента помешательства было достаточно, чтобы перетянуть преимущество на себя. Рыцарь смерти массивным сабатоном пнул паладина под левое колено, в тот же миг уводя молот с ослабшей хваткой в сторону. Выпустив клинок меча из левой ладони, он тут же вжал её в лицо паладина, и из пальцев полились скопы отвратительно зелёного цвета, которые начали окутывать голову. Не прошло и нескольких секунд, как тот закричал. Истошно, утробно, и устрашающе для всех живых, оставшихся внутри. Пока паладин конвульсировал, тот прошипел в ответ:

— Меня зовут Сарет.

Возможно, никто этого не видел, но в тот момент он паскудно улыбался глядя на то, как жизнь не просто покидает противника - она припадочно и неудержимо бьётся о стены своего физического сосуда, прежде чем покинет. Навсегда.

Когда Сарет закончил со вторым противником, Аджентис и вурдалаки не давали продохнуть оставшимся двум. На короткий миг эльф остановился, с упованием наблюдая за тем, как Свет погибает. Несмотря на то, что те разобрались с большинством отправленных на них вурдалаков, обоих оттесняли назад, к неизбежному тупику. Вдруг, один из них, аура которого вибрировала сильнее всех остальных, вобрал в себя её всю, выпуская энергию наружу. Вурдалаки продолжали сыпаться, досталось и им двум - особенно человеку. Но свою задачу он выполнил - Аджентис дожал более молодого и слабого из них двоих, повалив на землю. Едва он занёс огромный, искажённый меч в рунах, как мощнейший удар молота Света отбросил его в сторону - лидер паладинов вложил в удар столько силы, что рыцарь смерти, казалось, поломается. А вместе с этим часть его силы ушла в этот удар. Сарету понадобилось не больше секунды, чтобы ухватиться за оружие обескураженного паладина хваткой смерти, и отбросить то назад, за себя. Теперь они оба остались прижатыми к стене. Обезоруженные, и побеждённые. Но пока еще не сломленные.

Те вурдалаки, что смиренно держались сзади, по короткой команде ринулись вперёд, обступая обоих паладинов. Одного, лежащего на деревянном полу, они оттащили в другую часть помещения, к камину. Вскоре Плеть добралась и до остальных - вурдалаки привели тех, кого паладины яростно, но так безнадёжно пытались защищать. Два дрожащих юнца, человека, и беременная, до невозможности испуганная эльфийка с заплаканным лицом.

Аджентис, наконец, с трудом поднялся на ноги, до бешенства разозлённый паладинским ударом исподтишка, но этот бой для них обоих решил вопрос командирства - он остался за Саретом, удерживающим в своей хватке всех живых. И тот не встревал. Лицо старшего паладина отображало сдержанный гнев и отвращение, в равной степени с безысходностью, которая поглотила его, но куда сильнее - юного паладина. Тот стоял отдельно, и с надеждой смотрел на своего наставника. Всё это было бесполезно:

— А теперь ты расскажешь нам, где остальные твои собратья, и куда вы вели их, - он бросил взгляд на эльфийку и молодых людей. Его голос был холоден и настолько же отвратителен живым. Светловолосая эльфийка с лазурными глазами судорожно всхлипывала в стороне. Её больше не пугали вурдалаки. Её пугал он.

— Ты думаешь, я верю в то, что вы отпустите всех нас, если я расскажу тебе?

— Нет, - качнул головой Сарет. Выдержал долгую паузу и ответил снова - Да. Но тебе не пришлось бы смотреть на это.

Audio III

Его последующая реакция была внезапной для всех - рыцарь смерти перехватил клинок в одну руку, и, ухватив молодого паладина за правое плечо, пронзил его клинком. Еще раз. Снова. И снова. Пока тот стонал и постепенно оседал на землю, а его наставник в последнем порыве высвободил энергию Света, исходящую из рук, чтобы свалить ближайших вурдалаков. Ему это удалось. Единожды. Дважды. Трижды. До тех пор, пока другие не навалились на него, роняя эту груду доспехов на деревянный, запавший пылью пол. Он упал на пол, и в отчаянном взгляде наблюдал за тем, как обмяк молодой парень на полу, остекленевшим взглядом смотрящий прямо на него. Паладин пытался вырваться, но это было просто безнадёжно. Тем временем Сарет двигался по комнате - от трупа молодого паладина к двум другим юнцам. Первому повезло больше - его сердце просто поразил клинок, и тот упал без единого вскрика. Умер, как настоящий мужчина, но лишь потому, что Сарет так решил. Второму досталось много больше - диагональный удар клинка отсёк ближайшую ногу по самое колено, живой истошно заорал, падая на пол, забрызгивая его кровью. Сарет собственной спиной чувствовал, как аура паладина рыдает. Рыдает и тает на глазах:

— Я знаю, кем ты был… - его голос, несмотря на всё, что он наблюдал сейчас, держался ровным. Пожалуй, это единственное, что вызвало в кель’дорее крупицу уважения к побеждённому противнику, но длилось это не больше, чем короткий миг - Я молю Свет о том, что всё это сделал с тобой проклятый принц-предатель, а не ты сам… И благо, что Гавинрад не дожил до этого момента, и не увидел это всё… Я проклинаю тот день, когда тебя приняли в ряды Серебряной Длани, и когда он взял тебя в свои ученики! Я проклинаю тебя!

Паладин, наполненный последней надеждой достойной кончины, вытолкнул из своего существа волну Света, испепеляя навалившихся на него вурдалаков, и больше их не осталось - но клинок Аджентиса был безжалостен. Голова - единственное место, незащищённое доспехом, его же тот и пронзил. Насквозь, вонзаясь в самый пол. Это был миг его трусливой славы.

Эльфийка, вновь захныкавшая, прикрыла влажное лицо руками и попятилась назад, но очень скоро нашла препятствие в виде большого, высокого стола. Она жалостливо обхватила круглый живот правой рукой, а левой попыталась отереть лицо, покрытое солёной жидкостью и слизью из носа:

— Пожалуйста… Я умоляю вас… - выговаривала она сквозь страх, пытаясь воззвать к остаткам гуманности в своём бывшем сородиче. Он театрально бросил клинок на пол, и стремительно подступился к ней, обхватывая её гусиную шейку левой рукой, а правую положив на спину, между лопатками. От прикосновения её неустанно заколотило.

 - Мы все уже мертвы… Тебе не уйти далеко, - прошипел он почти самым шёпотом ей на ухо. Казалось, девушка вот-вот упадёт в обморок, но его слова словно бы звучали для неё чуть более успокаивающе. На миг дрожь унялась, и она медленно повернула голову, глядя на него - И я избавлю вас от страданий… Вас обоих, - его правая рука скользнула выше, к верхним позвонкам, и, с невероятной силой сцепившись вокруг, он свернул её шею, позволяя телу безжизненно сползти на пол.

Он медленно опустил голову, и посмотрел на труп надежды своего народа, вспоминая о том, что позади лежат еще четыре трупа паладинов. Задание было выполнено.